КОШУРНИКОВ, СТОФАТО, ЖУРАВЛЕВ - ПУТЬ ПО КАЗЫРУ

      (виртуальный экскурс с Владимиром Чивилихиным)

       Наиболее трагично сложилась экспедиция по Казыру Александра Михайловича Кошурникова и его двух спутников в 1942. Выполняя задания по разведке возможности прокладки железнодорожной ветки от Абакана на Нижнеудинск, он и его два спутника погибли. Впервые я об этом узнал в 60-е годы, когда через Курагино строили железную дорогу Абакан-Тайшет. В те же годы об этом в “Комсомольской правде” печатались отрывки из повести Владимира Чивилихина “Серебряные рельсы”, и мы внимательно об этом читали, так как все это происходило в наших землях. Тогда в память о первопроходцах трассы рядом с Курагино были названы  станции Кошурникова, Стофато и Журавлева.
     С Кошурниковым и его родными был знаком и мой двоюродный дед, когда он жил в Новосибирске. Он уже тогда мне рассказывал, что пережили родные Кошурникова и его друзья, когда он исчез. Особенно им больно, когда их объявляли чуть не врагами народа, бежавшими за границу. Фактически Кошурников и его друзья были реабилитированы лишь после публикаций В.Чивилихина в 1959 году. Я неоднократно был в тех местах, где захоронен  Кошурников, встречался в тайге со Степановым, который нашел его останки. Можно сказать, и наш поход по Казыру состоялся благополучно лишь потому, что по нему прошли первопроходцы, описавшие, как им ни было трудно, шаг за шагом весь маршрут.  Вот некоторые моменты этого трагического маршрута, взятые из книги “Серебрянные рельсы" Владимира Чивилихина.
     Эх, Казыр, Казыр, злая непутевая река!
     “Мало людей прошло по твоим берегам от истоков до устья, и ни один человек не пробился через твои шиверы и пороги. Что ты расскажешь, Казыр, - единственный свидетель и недобрый участник трагедии...”.
     Чтобы найти исток Казыра, надо от знаменитых красноярских Столбов брать к центру Саян, через реку Мина, обширное Белогорье, Кинзилюкские и Фигуристые белки, хребет Крыжина, пики Грандиозный и Поднебесный.  Здесь, в самом центре каменного хаоса, рождается Казыр.
     Жизнь этой реке дают лед и солнце, и казырская вода унаследовала от них заоблачный холод и вечную энергию. “Силен Казыр, не везде перебродишь его, не везде переплывешь - упругая струя подхватит смельчака, разобьет на рыжих ослизлых валунах...”
     Есть на Казыре бурливые перекаты-шиверы, есть тихие глубокие плесы, есть мутные водовороты, ямы и воронки. Но главное препятствие  на Казыре - пороги. В одном месте вся река собирается в узком гранитном горле, в другом - в извилистом коридоре, а в третьем - прыгает по ступенчатым лбам.
     “Есть порог, который тянется семь километров, и в солнечный день стоит над каждым его сливом цветистая радуга..”.
     Вдоль Казыра непролазная черновая тайга. Первые люди пришли на Казыр за соболиными шкурками. Потом сюда потянулись рыбаки, топографы, геологи, оставляя после себя просеки, затесы и вешки. И все-таки можно неделями брести по казырской долине и не встретить ни одного зимовья,  ни одного человека.
     Зима сорок второго нагрянула в Южную Сибирь неожиданно, вдруг. В контрольное время с трассы по Казыру не вышла экспедиция Кошурникова. Поиски не дали результатов. Одни считали, что они погибли в “Щеках”, другие - в Базыбайском пороге, третьи - что ушли за границу.
     В то время Тувинская республика была “за границей” и на Верхней Тридцатке стоял пограничный пост. Запрос поселка Верхняя Гутара, откуда стартовала экспедиция, ничего не дал. Проводник вернулся с притока Левого Казыра и видел их последним.
     Были организованы наземные поиски. Следов пропавшей экспедиции было много: в одном месте - затес, в другом - кострище, в третьем - плот, застрявший в камнях. Вначале подумали, что люди погибли в порогах “Щеки”, где был обнаружен вмерзший под наклоном плот. Однако ниже порога раскопали под снегом остатки костра и свежие пни - видно, тут строился новый плот. Этот плот из пихтового сушняка был обнаружен в  Китатском пороге. Вскоре наткнулись на подвешенные на кедре мешки, в которых были образцы камней, мясо, дробь, соль, телогрейки и никакой записки. Потом было еще несколько стоянок - кострища, лежаки из пихтовых веток, срубленный сухостой. Ниже Базыбая, под глубоким снегом, дорылись  до последнего лагеря.
     От этого места до пограничной заставы оставалось всего около 40 километров. Экспедиция могла пройти это расстояние, оставался пустяк! Но куда делись люди? Ниже по реке - ничего. Может, преступление? Время военное, тревожное, разные люди бродят по тайге...
     Пограничники излазили все подступы к хребту, на юг от Казыра, по которому тогда проходила государственная граница, и тоже безрезультатно.
     Летом 42 года поиски возобновились.  Нашли прямо напротив заставы, в реке, винтовку, хозяином которой, как выяснилось, был Кошурников.
     И только осенью 42 года на острове Кедровый, ниже Базыбайского порога, рыбак Степанов обнаружил сначала какие-то листки в воде, а затем и полузанесенного в песке человека в железнодорожном кителе. Обнаружили и планшет, в котором сохранился дневник, описывающий эту трагедию одним из первых лиц.
 
 * * *
 
 Экспедиция началась в Новосибирске. Выяснилось, что никто из бывалых людей Новосибирска по Казыру не ходил, а карты 1909 года.
     Кошурников, хорошо понимая сложность задачи, в пояснительной записке к смете писал: “Немногочисленные экспедиции, которые проходили Центральные Саяны, всегда сопровождались человеческими  жертвами - в порогах при сплаве на плотах, при переправах через реки, в горных обвалах и лавинах”.
     В экспедицию был определен Алексей Журавлев, который писал перед стартом экспедиции из Нижнеудинска: “Ох, и надоело мне ходить по всем начальникам, маленьким и большим! Из-за несчастного топора бегаешь 2-3 дня”.
     Задержки вылета в Тофаларию были и из особых строгостей военного времени - пропуск в пограничный район, оказалось, достать не просто. Не могло быть и речи о пользовании рацией.
     Журавлев вылетел из Нижнеудинска 1 сентября, сначала на прииск Покровский, а затем В.Гутару.
     Кошурников сидел еще в Новосибирске. Не было обуви. Он писал другу: “Сколько еще просижу здесь - неизвестно. Главное, что не могу поехать без сапог, на остальное бы наплевал”.  Что ж, неудивительно, была война. Было время, когда в столовые ходили со своими  ложками, в гости - со своим хлебом, за коробку спичек, обмылок, стакан соли платили бешеные деньги.
     Нелегко доставалось тогда лесным бродягам - изыскателям и геологам. Нередко приходилось отправляться в тайгу на деревянном ходу.
     В Нижнеудинск Кошурников прибыл 17 сентября. Вот его записи.

* * *
 17 сентября 1942. В Нижнеудинск приехал в 6 утра. Сразу задержала милиция для выяснения личности - шел по путям. В Нижнеудинской партии – полная бесхозяйственность. Проживу дней пять-шесть, оживлю их работу, иначе нельзя. Выяснилось, что получение пропуска Стофато задерживается. Вероятно, он приедет дней через шесть. Уеду без него – пусть догоняет.


 18 сентября. Получил перевод 5000 рублей. Управляющий банка упрашивал меня дать выход железной дороги на Нижнеудинск, а не на Тайшет.


 25 сентября. Больше недели просидели в Нижнеудинске. Основная причина – волокита с пропуском Стофато. Из-за нее может сорваться поездка по Казыру. Очень плохо, что время идет и наступают холода. По замерзшей реке не пойду – слишком большой риск. Написал жене – она-то будет рада...
     На что жена ответила: “Хорошо, если бы ты вернулся. Правда, ты мечтал об изысканиях в Саянах, говорил, что раз в жизни такое выпадает. Но я бы не беспокоилась, что ты там замерзнешь, и была бы только рада...”


 26 сентября. Вылетел из Нижнеудинска в 7 утра. Летел в брюхе самолета, ничего не видно. Прилетел в Покровск с восходом солнца. 19 сентября здесь выпал снег. Температура днем в тени ниже 0. Костя Стофато должен был прилететь вслед за мной, однако его все нет. Пропал еще один день.
     На В.Гутару добираются только зимой. Нагрузка на лошадь 350 килограммов. Время в пути до В.Гутары 7-8 дней. Одна лошадь идет с фуражем для себя и другой, чтобы хватило туда и обратно. Самая хорошая дорога в декабре и до половины января, потом появляются наледи на реке Бирюсе. Вчера шел мелкий снег. Сегодня облачно, однако самолеты летают.


 27 сентября. Прилетел Стофато.
     На его вопрос - Куда мы направим свои стопы? Кошурников кивнул на гольцы - В Тофаларию. - А что это такое? - Вроде Тибета, только поменьше. Все государство - пятьсот душ. Живут, как боги, под самым небом - оленей разводят, белку бьют...


 29 сентября. Из Покровска выехали поздно. Доехали до нижнего брода через Мурхой и ночевали. Вдоль Мурхоя тропа идет 5 километров, после чего поворачивает влево на водораздел Мурхой-Гутара. Сланцы, топкие болота, лошади идут с трудом. Пересекая три частых водораздела, тропа подходит к Гутарским озерам. Эти озера расположены в котловине на водоразделе Мурхой - Гутара и имеют сток в обе долины. Между собой озера имеют сообщения. Рыба не водится. Говорят, что со дна выделяются какие-то газы. На озере много уток. Поселок тофов расположен на левом берегу реки, на широкой надпойменной террасе. В поселке около двадцати пяти дворов. Дома, рубленные из лиственницы. Русских печей нет.
     Верх. Гутара - и сразу же команда начальника охраны соболиного заповедника:  Сдать оружие.
     – Так мы же на Казыр идем! Как можно туда без ружья? Медведь наскочит, а то еще и кто пострашнее...
     – Знаю. Однако разрешение на дам – парировал начальник.
     – Кое-как удалось уговорить.


 3 октября. Новые затруднения. Нет проводника.  Оленей дают, а вот проводника нет.
     Для поездки имеем весьма ограниченное снаряжение. Продовольствие: сухарей - 30 кг, хлеба - 20 кг, крупы перловой - 5 кг, масла - 2 кг, сахару - 4 кг, соли - 7,5 кг, табаку - 1,3 кг, чаю - 100 г, лаврового листа - 3 пачки, луку - 1,5 кг, мыла - 0,5 кг, мясо – 5 кг. Ружье 12-го калибра, патронташ патронов, 400 г пороху и 2 кг дроби.
     Палаток нет – не дали в Новосибирске. Спальные мешки не взяли сами - громоздко. Имеем 1 топор, 1 пилу, 1 долото, 4 ножа, 2 кружки, 2 ложки. Веревка-канат – 40 метров. Проводника так и нет. Старые тофы отказываются.
     – Казыр? Шайтан-река? – Идут туда люди и пропадают.
     А прослышав, что железную дорогу сюда тянуть будут, и подавно в кусты.
     – Белку распугают, кедрачи погубят.


 4 октября. Проводник Холмоев Александр. Старик 57 лет. Договорились на кабальных условиях: 16 рублей в день, из которых половина колхозу, а половину ему на руки; бесплатное питание во время пути туда и обратно; доставка его с провожатым из Абакана до Нижнеудинска с посадкой на самолет; и еще вдобавок пимы и полушубок. Счет за 9 оленей председатель колхоза выставил по 900 рублей за каждого, а хотя, когда пил наш спирт, то обещал отдать по 700 рублей. Отпустил из кладовой 3 кг масла из оленьего молока. На 1000 рублей набрал всякого барахла. Денег не осталось ни гроша. Завтра в путь. Уезжаю с чувством полного успеха. Надеюсь Казыр проскочить быстро. Контрольный срок выхода к жилью 20 октября. На весь маршрут 15 дней. Перед выходом из Верх-Гутары появился охотник, который бывал на Казыре.
     - Жрать в Казыре оленям нечего. - Издохнут! Несколько порогов непроходимы вообще, бросать плот придется – объяснял он.


 5 октября.  Выехали в 12 часов. Остановились на ночлег в 6 часов. Проехали 23 км. – Мха тут много, оннахо... - объяснил проводник. Слово “оннахо” он очень любил, но произносил по-своему. На вопрос – А спят ли олени? отвечал – Оннахо, никогда не спят.  Наутро движение вверх по Идену. Вот и перевал. Озеро, из которого вытекала Малая Кишта, затянуло льдом. Это самое низкое седло перевала. Здесь тоннель может быть самым коротким. На Киште в группе изыскателей их ожидал Алеша Журавлев.


 6-8 октября.  Подготовительная работа в лагере и рекогносцировка.
     9 октября. Пошли вдоль Малой Кишты по заброшенной тропе. Переход через каньон Малой Кишты по мостику. Вниз глубина метров тридцать. Олени на мост не идут.
     - Оннахо, глаза им надо закрывать, – предлагает проводник. Набросили телогрейки на голову оленей, и они только после этого спокойно прошли по жиденькому настилу моста. Отсюда нас провожающий Володя Козлов, вернулся.
     Тропа пошла плохая. Олени идут с трудом. Казыр встретил шумом.
     - Шайтан-река, оннахо, - замечает Александр. Вскоре кончилась и тропа. Пришлось рубить. Встретили геолога Громова, он же директор заповедника, с проводником идут с Агульских белков, еле живые, 10 дней без хлеба, питаются одним оленьим мясом. Пришлось дать одну булку хлеба и 6 кг муки.  Громов тоже подтвердил, что на оленях по Казыру не пройти. Дал описание основных порогов.


 10 октября. Олени голодные. Кормим мхом с деревьев. Выехали в 11 часов. 6 км шли 5 часов. Перешли  Казыр на другой берег. Дорога тяжелая, густая тайга с завалами, часто приходится рубить. За день прошли 13 км. Зарезали оленя. Экономим продукты. Быстро расходуется крупа. Надо брать с собой рис и пшено. Много зверья. Сплошь все исхожено изюбром, сохатым и медведем. Заколол хариуса грамм на 700. Рыбы в Казыре очень много.
     В Новосибирске Кошурников трассу условно разбил на 100-метровки-пикеты, с помощью  которых в его дневнике отмечены и многие участки пути. Например:
     Ночевали против пикета 2655.
     До Абакана, стало быть, оставалось двести шестьдесят пять с половиной километров.


 11 октября. Ночевка на левом берегу Казыра. Прошли за день 9-10 километров. Завтра отправляемся на плоту, а оленей возвращаем обратно. Сухая пихта для плота есть.


 12 октября. Заготовка бревен.  Днем дождь, вечером изморось. Все вымокли. Нужно было сделать балаган.


 13 октября. На подготовку плота затратили 36 человеко-часов. Отчалили днем. До ночевки прошли рекой с десяток километров. У Запевалихи чуть не залетели на залом. Пришлось перегонять плот по колено в воде. Ночь в балагане. Выспались. Завтра подъем в 6 часов утра. Нужно добраться до Саянского порога - это 32 км.


 14 октября. Снег. У русла Катуна плот застрял. Пришлось прыгать в воду и толкать. Замерзли. Встречный ветер. Движение слабое. Ночевка у костра. Костя сдает. Ест мало, молчалив. Кое-какие его действия - не соответствуют таежнику. Так и хочется напомнить добрые законы тайги: в костер не плюй, ручей не погань, хлеб не кидай, зря не убивай, в зимовье не свисти.
     Неспокойно. Вода начинает покрываться тонким льдом. Неужели зима?


 15 октября. Ночевка на левом берегу Казыра на пикете 2385.  Прошли две шиверы, на третьей застряли. Пришлось лезть в воду и по пояс в воде сталкивать плот. Толкали около двух часов. Прошли еще две шиверы. Просушивались 3,5 часа. Затем  прошли еще четыре шиверы, Прорву. Ночевка на острове. Сделали шалаш. Температура ниже нуля. На реке шуга.
     – Сало, – говорят рыбаки и вытаскивают свои лодки на берег.


 16 октября. Потеплело. Прошли Саянский порог. На мелкой шивере застряли. Пришлось плот бросить. Свое имущество (около 200 кг) перетаскиваем на себе.


 17 октября. Вяжем новый плот.


     18 октября. Плот из 8 бревен и длиной около 6 м получился на славу. Делали вдвоем с Журавлевым. Костя у костра готовит обед.  Отплыли в 15 часов. В 17 часов пристали на ночлег – впереди шумит. От Саянского порога прошли 13 перекатов. Видели медведя. Много рыбы. Ночлег. Костю напоили спиртом и уложили спать.


 19 октября. Устье реки Татарки. Плыть нельзя. Снег, встречный ветер.
     Грядущий день нам готовит порог “Щеки”. На карте этот порог “Стеной” называется, или как еще охотники называют: Казырское Пугало.


 20 октября.  Встали на рассвете. Прошли 24 переката. Подошли к “Щекам”. Зачалили.  Разгрузили. В порог плот запустили  на веревке. Двое на берегу, а я на плоту. Дальше все произошло в несколько секунд. Плот швырнуло в сторону, в другую и – меня сбило с плота. Еле удалось выбраться на берег. Кое-как удалось отогреться.


 21 октября. За порогом река покрылась сплошным льдом.


 22 октября. На небольшом проливчике среди льда решили делать плот.


 23 октября. Весь день ушло на плот. Солнце. Тепло. Пройдено по Казыру около 100 км. Светлого времени 10 часов.


 24 октября. Ниже Малой Маетки прошли порог и 4 шиверы. Далее  сплошной лед. Пришлось прорубаться через лед.

 25 октября.  Дошли до Китатского порога. Порог непроходим при любой воде. Ниже порога шуга. Перенесли вещи. Срубили плот за рекордно-короткий срок.



 26 октября. Утром  доделали плот, спустили его на воду. Отплыли в 13 часов. Прошли две шиверы и опять лед на протяжении 300 метров. Решили бросить плот и идти пешком. Как сказал Н. Прежевальский: “....устали мы сильно... Но все-таки пойдем вперед до последней возможности”.
     На человека взяли груза килограммов по 15, остальное подвесили на видном месте. Осталось: мяса - кг 20, сухарей - 4-5 кг, соль, охотничьи принадлежности. Надеемся через 5-6 дней дойти до пограничников. Из одежды взял каждый по полушубку и плащу. Шли по бурелому. Встретили избушку. Расположились на ночлег в темноте.


 27 октября. Утром перешли Воскресенку. С правого берега встретили Верхний Китат. При устье избушка.


 28 октября. Весь день снег. За день прошли 12-15 км. Продовольствия осталось на два дня.  Утром - бульон на оленьем мясе, в обед - мясо от завтрака и чай. Вечером горячее мясо, бульон и сухарь. Скоро Базыбай. Громов говорил: “Это не порог, а чертова мельница”. Но неужели после Щек и Китата можно еще чем-то удивить?


 29 октября. За день пройдено 12 км. К вечеру дошли до порога. Казыр здесь собирается в узком гранитном горле, падая почти с трехметровой высоты. Порог непроходим ни на плотах, ни на лодках.  В домике под порогом старые сети, полведра дегтя и больше ничего. Стены внутри избушки покрыты сажей. Дом отапливался по-черному.


 30 октября. Прошли километра два. - Надо делать плот.  - Пока здесь чистая вода. Сделали небольшой салик. Кто-то должен идти пешком. Первым пошел Алеша. Плыли часа два. Уперлись в лед. Устроили ночевку.


 31 октября. Идти невозможно. Снега 70-80 см, да вдобавок мокрый. Единственный выход – плыть по реке от перехвата. Заметно слабеем. Мокрые уже трое суток. Просушиться нет никакой возможности. Поставили балаган.


 1 ноября. Весь день делали плот напротив реки Базыбай. Снег не перестает. У всех опухли лица, руки и ноги.


 2 ноября. Плот сделали короче прежних и состоит из четырех бревен. Берегом опять идет Алеша. Прошли две шиверы. Днем собрались все вместе. Сварили чай из чаги – коричневого нароста на березе. На плоту пошли Алеша и Костя. С террасы было видно, как они плывут по реке. Впереди остров, покрытый высокими и мощными кедрами. Протока - слева, матера - справа. Плот, смотрю, пошел вблизи левого берега. Впереди вижу ледяной перехват... “Эх, Казыр, Казыр - злая, непутевая река!”


 3 ноября. “Пишу, вероятно, последний раз. Замерзаю. Вчера произошла катастрофа. Погибли Костя и Алеша. Плот задернуло под лед, и Костя сразу ушел вместе с плотом. Алеша выскочил на лед и полз метров 25 по льду с водой. К берегу добраться помог я ему, но на берег вытащить не мог, так он и закоченел наполовину в воде. Я иду ползком. Очень тяжело. Голодный, мокрый, без огня и без пищи. Вероятно, сегодня замерзну”

     В.Чивилихин