VI. ПОГИБШИМ В МОРСКИХ КАТАСТРОФАХ

(ПОЭЗИЯ)

О. Матвеев

Колодец скорби...

 
Экипажу ББС “Большерецк”
погибшему в 1979г.

   * * *

Океан... Океан!  Вновь свинцовой волной
Ты унес тридцать душ как песчинку.
Отпустив все грехи, дал им вечный покой,
Поселив в своих мрачных глубинах.

Не судьба им годами лежать под землей
В тесных ящиках, тлене и гнили —
Три десятка ребят под холодной звездой
Смотрят в небо глазами пустыми.

Были там и мои дорогие друзья.
По которым скорблю и поныне...
Что же ты и меня вместе с ними не взял,
Дописав под крестом мое имя?

Говорят. что моряк, в мир иной уходя,
Душу чайкам морским завещает...
Не меня ли зовут в океане друзья
Криком плачущим встреченных чаек?



 
 

Мадрас, Индия
памяти экипажа “Тикси”

   * * *

Буянит  море в штормовом разгуле,
Свистит в снастях неистовый норд-вест
И сыплет кто-то, пробивая бурю,
Отчаянные точки и тире.

Двадцатый век. Но что причинам многим
Все ж тонут в море люди и суда.
Не оставляя меток на дороге,
Они от нас уходят. Навсегда!

И обнаживши головы в молчании,
Мы напряженно слушаем эфир;
И вместе с нами, затаив дыхание,
Казалось, замер в ожиданьи мир.

Но нет чудес! Они лишь в детских сказках
Да в баснях разных “моряков” иных...
Пометит черным крестиком фломастер
Друзей ушедших в книге позывных.



 
 

...морячке-вдове

   * * *

...не вспоминай же с горечью о днях,
Когда весь свет однажды стал немилым,
Жизнь показалась навсегда постылой
И утешенья не было в словах.

Еще никто не выдумал, тариф
На боль утрат, на скорбный марш Шопена.
Перебори себя. сожмись, Елена,
Как кулачки озябших рук твоих!

Найди в себе те потайные силы,
Что в этом горе не дадут пропасть
И черных дум безжалостную власть
Преодолеть тебе хоть чем-то было б.

Колодец скорби...Как же он глубок!
Но суждено нам всем наполнить чаши
И пригубить. Что ж! Помянут и наши
Когда-то души.В том свидетель Бог!



 
 

Жене товарища, погибшего зимой
80-го в Сангарском проливе на
т/х “Комсомолец Находки”

   * * *

Доносят ветер штормовой
В окно дыханье океана...
Ты Николая ждешь домой,
Хоть нет надежд на то, Татьяна.

Не возвратить из глубины
Того, кто канул в небылое.
Прости же все ему грехи,
Храни все самое Святое.

И помни: в вечер роковой,
Уже теряющий сознанье.
Уже захлестнутый волной,
Он крикнул в ночь слепую:
“Та-а-ня-а..!”

Прошел тем местом вал седой —
Лишь клочья пены да поземка;
И крик прощальный над водой
Растаял в воющих потемках.

...Однажды вдруг замрешь душой
И сердце схватится тоскою —
Прошелестит в тиши ночной:
“Родная! Я всегда с тобою...”



 
 

...Горькой памяти
“Индигирки” посвящается

ПАМЯТНИК В САРУФУЦУ

Здесь волны плачут. Здесь камни плачут.
Слышны глухие сквозь поземку голоса —
Погибших тени в полумгле маячат
И стон их тяжкий улетает в небеса.

Свинцовой точкой по-бандитски время
Итоги нашим подводило землякам —
Прицельно били карабины в темя
Тем, кто метался по затопленным трюмам.

Искра надежды слабой, безысходность,
Смертельный ужас, обжигающая боль...
Венком терновым увенчала подлость
В ту ночь несчастных за трагическую роль!

...Седеют головы, тускнеют понументы
И бронза обелисков с площадей,
Но в жизни есть особые моменты,
Что не стареют в памяти людей.

Здесь, в Саруфуцу, где швыряет море
О берег волны, в горечь слез дробя,
В суровом камне, спаянные горем,
Обнявшись, трое замерли, скорбя...
 



 
 
 

В. Ревин

Злой рок, злой дух и благородство

 
 

Памяти погибших на “Индигирке”

   * * *

Бег времени от следствия к причине
Так хочется порою повернуть ...,
Поскольку память мучает, кручинит,
Вновь воскрешая этот бренный путь...

Стоял декабрь, рейс был из последних,
Шла “Индигирка”, груз неся людской.
Судьбою предназначенный молебен
Он не заслужит после... — в день лихой.

“Сорт” был не тот, инструкции известны
Казенным “рыцарям без страха и упрека”
Вместо спасения - расстрел на месте,
Своеобразный “пересмотр” срока....

Глаза закрыв, накатывает, душит
Шквал жутких криков ада на плаву.
Предательство — их не спасают души,
На много лет придушат и молву.

А волны бесновались, и метались
В заряде снежном люди на борту,
И залпы выстрелов из трюма раздавались,
Под жизни сотен подводя черту.

За нею немота сомкнет уста спасенным...,
Хвала спасателям, — о чем и этот стих!
Все так сплелось на судне обреченном:
Злой рок, злой дух и благородство их.

Не многим по сердцу былого осознанье,
Рубили лес, а щепки-то — вразлет!
Но восстают из памяти страданья
Безвинных жертв и сквозь душевный лед.



 

 

А. Бочинин

 И затану как "Индигирка"

 

   * * *

Спасибо, друг, за крепкий чай.
Припав к строкам: “У врат Блаженства”
Под шепот волн свою печаль
Я доведу до совершенства.

Познаю то, чего на знал
В порывах ветра лобового,
Язык пророчества — сигнал
Предупрежденья штормового:

“Твой сейнер — скажут мне отцы —
Того гляди на берег смоет.
Руби швартовые концы
И уходи обратно в море.”

Отцы в коттеджах дорогих —
И ум, и честь, и совесть века.
Названье сейнера для них, —
Что на фуфайке номер зэка.

Подобно кранцу — я молчу.
Что ждет меня? — С судьбой притирка:
“Да будет солнце!” — прокричу
И затону, как “Индигирка”.



 
 
 

Исикава Кикё (Япония)

Ах пароход “Индигирка”!

Это случилось в середине декабря 1939 года.

В северном море разразилась снежная буря, вдруг появились огромные волны, и большой пароход, наскочивший на подводный камень, из-за качки, оказался затопленный водой и в одно мгновение перевернулся на бок.

Жена ищет мужа, а дети зовут мать. Они обнимают друг друга.
Но в конце концов силы покидают их.

Японские жители, узнав об этой катастрофе, рискуя жизнью, изо всех сил ведут спасательные работы невзирая на то, что в беду оказались люди чужой страны. Разве можно оценить эти идущие от всех души поступки?!

Но какая беда! Все-таки более 700 человек погибло в море.

И только слышен печальный шум волн. Души умерших остаются здесь навечно.
Ах пароход “Индигика”! Пароход “Индигирка”!

Облака плывут низко-низко, слышно, как плывут волны на побережье Онисибэцу, где мы вспоминаем о прошедшей трагедии.

Уже прошло много лет теперь на прибрежном холме у моря, откуда вдали при закате солнца видна их Родина, поставлен памятник душами умерших.

На побережье очень печально дует ветер.